nesokrat (antialle) wrote,
nesokrat
antialle

Categories:

"Россия! Кто смеет меня учить любви в ней?" (Иван Бунин)

Писатель Илья Симановский: "Перед Иваном Алексеевичем Буниным я чувствую некоторую вину. Тринадцать лет назад под впечатлением от прочитанных воспоминаний Бунина, я нарисовал в фотошопе схему, где в центре расположил фотографию нобелевского лауреата с золотым венцом на голове, а по краям - портреты его современников, - всем известных писателей и поэтов. От Бунина к писателям шли стрелки, на каждой стрелке красовались бунинские оценки по адресу "коллег" - сочные ругательные цитаты из его мемуаров, писем и статей.



Хотелось бы каждому, кто откомментировал эту схему в духе "а вот всегда он мне не нравился", подсунуть, например, материалы о том, как в французском доме Бунина во время войны укрывались евреи - и, кажется, только формальные причины пока мешают признать Ивана и Веру Буниных "праведниками народов мира". Да, с некоторыми раздражёнными бунинскими оценками солидаризоваться невозможно, но другой наш великий эмигрант, Андрей Тарковский, в дневниках воткнул нам, зубоскалам, чувствительную шпильку: "Я чувствую в Бунине брата - и в этой ностальгии, и в этой надежде, и в этой строгой требовательности, которую люди недалёкие называют желчностью".

"Бунин ощущал себя единственным праведником, очутившимся среди преуспевающих грешников".
Корней Чуковский

Задержу на минуту ваше внимание лишь на двух "преуспевающих грешниках" - Маяковском и Есенине - и пойдем дальше (или назад), к "дням окаянным"...




"Осточертели эти самые самородки
От сохи, от земли, от земледелия,
Довольно этой косоворотки и водки
И стихов с похмелия!".

"Большевистской власти, конечно, было очень приятно, что Есенин был такой хам и хулиган, каких даже на Руси мало, что "наш национальный поэт" был друг-приятель и собутыльник чекистов..."


Есенин и Яков Блюмкин

Но что ж с того, что большевикам все это было приятно? Тем хуже для Есенина. Он талант, трагическая натура, и посему ему все прощается? Но талант у него был вовсе не такой, чтобы ему все прощать, а трагедия его стара, как кабаки и полицейские участки. Ведь и до Есенина пели: "Я мою хорошую в морду калошею", и во веки веков процветала на Руси белая горячка, в припадках которой и вешаются, и режутся. И думаю, что всё это отлично знают все проливающие слезы над "погибшей белой березой".

"Проклинаю дыхание Китежа, обещаю вам Инонию…"

"Я обещаю вам Инонию!" - Но ничего ты, братец, обещать не можешь, ибо у тебя за душой гроша ломаного нет, и поди-ка ты лучше проспись и не дыши на меня своей мессианской самогонкой! А главное, все-то ты врешь, холоп, в угоду своему новому барину!"

"Вот в Москве было нанесено тягчайшее оскорбление памяти Пушкина (вокруг его памятника обнесли тело Есенина, - то есть оскорбление всей русской культуре). А как отнеслась к этому русская эмиграция? Отнеслась как к делу должному, оскорбления никакого не усмотрела. Большинство пошло даже гораздо дальше: стало лить горчайшие слезы по "безвременно погибшей белой березке", в каковую превратило оно Есенина, произведя этого маляра (правда, от природы весьма способного) чуть не в великого художника…"



И еще одна красная стрелка - к Маяковскому теперь.



"Рупор революции" ответил: "Искусство для пролетариата не игрушка, а оружие. Долой "буниновщину" и да здравствуют передовые рабочие круги!".

С "вступительным словом" закончили и теперь переходим к празднованию 150-летия великого русского писателя!

"Купил книгу о большевиках... Страшная галерея каторжников!...




Если бы я эту Русь не любил, из-за чего же я бы так сходил с ума все эти годы, из-за чего бы страдал так беспрерывно и так люто? Какой ужас берет, как подумаешь, сколько теперь народу ходит в одежде, содранной с убитых, с трупов! Русская вакханалия превзошла все до нее бывшее и изумила даже тех, кто много лет призывал к революции. Была Россия! Где она теперь?
"Вставай, подымайся, рабочий народ!" Голоса утробные, первобытные, лица все как на подбор преступные, иные прямо сахалинские".



"Римляне ставили на лица своих каторжников клейма. На эти лица ничего не надо ставить, - и без всякого клейма видно. Напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять. Богатейшая Россия умерла в октябре 1917, и тотчас объявились толпы "шальных от распоряжений" наследников покойницы".



"Говорят, матросы, присланные к нам из Петербурга, совсем осатанели от пьянства, от кокаина, от своеволия. Пьяные, врываются к заключенным в чрезвычайке без приказов начальства и убивают кого попало. Недавно кинулись убивать какую-то женщину с ребёнком. Она молила, чтобы её пощадили ради ребёнка, но матросы крикнули: "Не беспокойся, дадим и ему маслинку!" - и застрелили и его".



"В их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно".



И Бунин уехал. Навсегда. В отличие от Горького, Куприна, Толстого, он уже не вернется на Родину.

"Потерь не счесть, не позабыть,
Пощечин от солдат Пилата
Ничем не смыть и не простить.
Как не простить ни мук, ни крови,
Ни содроганий на кресте,
Всех убиенных во Христе,
Как не принять грядущей нови
В ее отвратной наготе".
Бунин

Неоднократные попытки убедить первого российского нобелевского лауреата по литературе были тщетны. В этой непримиримости - весь Бунин, написавший незадолго до смерти: "Я был не из тех, кто был революцией застигнут врасплох, для кого ее размеры и зверства были неожиданностью, но все же действительность превзошла все мои ожидания: во что вскоре превратилась русская революция, не поймет никто, ее не видевший. Зрелище это было сплошным ужасом для всякого, кто не утратил образа и подобия Божия..."



Кто-то из присутствующих - Бунину:


- Русские расколоты на "белых" и "красных", при этом революционной стороне все прощается, - "все это только эксцессы".



Бунин:
- А у белых, у которых все отнято, поругано, изнасиловано, убито, - родина, родные колыбели и могилы, матери, отцы, сестры, - "эксцессов" быть не должно?

В "Окаянных днях" писатель записывает поразившую его историю о том, как мужики, разгромившие в 1917 году помещичью усадьбу под Ельцом, оборвали перья с живых павлинов и пустили их, окровавленных метаться, с пронзительными криками куда попало. За этот рассказ он получил нагоняй от сотрудника одесской газеты "Рабочее слово" Павла Юшкевича. Тот пенял Бунину, что к революции нельзя подходить с мерками уголовного хроникера, что оплакивать павлинов - мещанство и обывательщина. К тому же Юшкевич призывает вспомнить Гегеля, который учил о разумности всего действительного. Бунин восклицает: "Каково павлину, и не подозревавшему о существовании Гегеля? С какой меркой, кроме уголовной, могут подходить к революции те священники, помещики, офицеры, дети, старики, черепа которых дробит победоносный демос?".

"Несмотря на все недостатки, Россия цвела, росла, со сказочной быстротой развивалась и видоизменялась во всех отношениях.



Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный огромным и во всех смыслах могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культурою".



Что же с русским народом сделали?



Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?



Революция - это стихия. Чума, холера - тоже стихия. Однако никто не прославляет их, никто не канонизирует, с ними борются. Все одинаковы, все эти революции - не милостивы: тут бьют и плакать не велят. Революции - это не "светлое завтра", а палеолит".



"Сен-Жюст, Робеспьер, Кутон... Ленин, Троцкий, Дзержинский... Кто подлее, кровожаднее, гаже? Конечно, все-таки московские. На своем кровавом престоле Ленин уже стоял на четвереньках; когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык. Сам Семашко брякнул сдуру во всеуслышанье, что в черепе этого нового Навуходоносора нашли зеленую жижу вместо мозга; на смертном столе, в своем красном гробу, он лежал с ужаснейшей гримасой на серо-желтом лице. А соратники его, так прямо так и пишут: "Умер новый бог, создатель Нового Мира!".




"Ленин - это планетарным злодей, который осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству и равенству, высоко сидел на шее русского дикаря и весь мир призывал в грязь втоптать совесть, стыд, любовь, милосердие.



Над страной поднято интернациональное знамя, претендующее быть знаменем всех наций и дать миру взамен синайских скрижалей, и Нагорной проповеди, взамен древних божеских уставов, нечто новое и дьявольское".



Основы разрушены, врата закрыты и лампады погашены. Но без этих лампад не бывать русской земле - и нельзя преступно служить ее тьме. Но никакое "всемирное бюро по устройству человеческого счастья" не способно разорить великую державу, если сам народ этого не позволит..."

В 1919-м Бунин написал в одесской газете "Южное слово": "Спасение в нас самих, в возврате к Божьему образу и подобию. Надежда на тех, которые этого образа и подобия не утрачивали даже в самые черные дни, - которые, испив до дна весь ужас и всю горечь крестных путей, среди океана человеческой низости, среди звериного рева: "Распни Его и дай нам Варраву!..."

Беспредельная внутренняя честность - вот тот стержень, который определял сущность великого русского писателя Ивана Алексеевича Бунина.



p.s.
Иван Бунин: "23 июня 1941 года Гитлер заявил, что ведет священную войну во имя спасения мировой цивилизации от смертельной угрозы большевизма. Итак, пошли на войну с Россией: немцы, финны, итальянцы, словаки, венгры, албанцыи румыны. И все говорят, что это священная война против коммунизма. Как поздно опомнились! Почти 23 года терпели его!".

Вместе с тем, время спустя, Бунин признавал, что, если бы немцы заняли Москву и Петербург и ему предложили туда поехать, предоставив самые лучшие условия, он был отказался: "Я могу многое ненавидеть и в России и в русском народе, но могу и многое любить, - чтить ее святость. Но чтобы иностранцы там командовали - нет, такого не потерпел бы".
Tags: вставай Россия, коммунизм, личности, трагедия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments