nesokrat (antialle) wrote,
nesokrat
antialle

"Один генерал добился успеха, а кости тысяч солдат гниют". (японская пословица)

- А давайте про войну...
- А давайте без "давайте"!



Ишь, медаль! Большая честь!
У меня наград не счесть:
Весь обвешанный, как елка,
На спине - и то их шесть!
Л. Филатов



Два генерала - советский и американский.



Севернокорейские генералы перещеголяли лишь...



"СССР потерял 27 миллионов людей - ровно половину из того, что потеряли все воюющие страны на всех фронтах! И совсем неслучайно после войны Сталин не праздновал День Победы, было очень мало славословий в её честь. Тогда ещё были "в силе" те, кто пришёл с фронтов Великой Отечественной, кто уцелел и знал страшную окопную правду о той войне. Та самая народная правда, которую воспели и Александр Твардовский, и Виктор Некрасов, а позже Василь Быков и Виктор Астафьев".



Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.
И во всем этом мире
До конца его дней –
Ни петлички,
Ни лычки
С гимнастерки моей.
Я – где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я – где с облаком пыли
Ходит рожь на холме.
А. Твардовский



В сущности, героизм - весьма прискорбное явление. Необходимость в героях и подвигах возникает лишь в критической ситуации, а в девяносто девяти случаях из ста таковые происходят вследствие человеческой глупости или недобросовестности. Почти все герои, которыми восхищается человечество - это герои войны, что естественно, поскольку трудно придумать ситуацию более критическую. И если в воюющей армии много героев, можно не сомневаться, что командует ею идиот. Хорошему генералу герои не нужны.
Борис Акунин




Пропагандонами войны (уже после нее), гвоздем, на обломке стены, который выглядел "наиболее фотогенично", была нацарапана патриотическая ложь, для "воспитания смертников будущих поколений":



"В стране, где жизнь человеческая ничего не стоит, могут забывать об апокалиптических потерях СССР и говорить о триумфе 1945 года как о "великой" Победе. Да, она трудная, исторически важная, судьбоносная, но не великая... Нам надо научиться понимать, что рассказ о Победе 9 мая 1945 года без рассказа о той страшной цене, которая была за неё заплачена, не сеет ни патриотизма, ни ума, ни добра".
Александр Ципко



Мы целуем фляги
В алюминиевые губы,
Мы ласкаем «трехлинейки»,
Словно женские тела.
Вы запрячьте, музыканты,
Позолоченные трубы,
Наша смена, наша смена
К нам пока что не пришла.
Николай Зиновьев, старший сержант. Калининский фронт 41–42 гг.



Щёлоков - Жукову:
- Правда ли, Георгий Константинович, что вы были на войне жестоки?
- Время было такое - война вообще жестока.



Первые месяцы войны... В Красной армии, которая песенно была "всех сильней", панически-
визгливо выходят два людоедских приказа - №270 и №227.



Но Жукову показалось, что этих двух (не побоюсь этого слова - фашистских), угроз мало и он, после приказа 270, решает, что оставить без пособий и высылать за Урал семьи сдавшихся в плен солдат - "малоэффективно", и издает дополнительно шифрограмму №4976. "Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны и по возвращению из плена они так же будут расстреляны".




Генерал Василевский: "Приказ №227 - один из самых сильных документов военных лет по глубине патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности. Я, как и многие другие генералы, видел некоторую резкость оценок приказа, но их оправдывало очень суровое и тревожное время. В приказе нас, прежде всего, привлекало его социальное
содержание".



"Мы целый час, оглушённые, молчали после того, как прочли приказ. По-настоящему я пришёл в себя только через несколько дней в Москве. Все эти дни мне казалось, что течение времени прекратилось. До этого война наматывалась как клубок, сначала как клубок несчастий, потом, в декабре сорок первого, этот клубок как будто начал разматываться, но потом он снова начал наматываться, как клубок новых несчастий. И вдруг, когда я прочел этот приказ, словно всё остановилось. Теперь движение жизни представлялось в будущем каким-то прыжком - или перепрыгнуть, или умереть!".
К. Симонов "Разные дни войны".



Маршал авиации А.Е. Голованов, в послевоенных беседах с писателем Ф.И. Чуевым восхищался твердостью Жукова и его полководческими качествами: "Не зря Сталин послал его в Ленинград вместо Ворошилова, и он, применив там силу, справился! Ведь он расстреливал там целые отступавшие наши батальоны! Он, как Ворошилов, не бегал с пистолетом в руке, не водил сам бойцов в атаку, а поставил пулеметный заслон - и по отступавшим, по своим! Но скажу, что на его месте я точно так же поступил бы, коли решается судьба страны".



Защитим мы свой народ! -
призыв вождей струною рвется.
Но вот беда - идти вперед,
все время сзади раздается...



Писатель-фронтовик Виктор Астафьев назвал нашего "самого великого" полководца Жукова, "Браконьером русского народа".




- Здесь ли Емеля-дурак живёт?
- Здесь. А тебе на что?
- Одевайся, дурак, обувайся, дурак, поедешь, дурак, к царю, дурак!
"В некотором царстве"




До них, до "знаменитых приказов", никто не хотел воевать, никто не хотел убивать. Красноармейцы массово сдавались в плен или убегали с поля боя.





И немцы, погибшие под Сталинградом (к слову), они тоже не хотели воевать...



"Фашистские звери" не могли прокормить "нежданно свалившиеся с неба" сотни тысяч ртов. Они не были готову, к такому "сюрпризу"...



Поэтому военнопленных кормили также и мирные жители (немцы не запрещали этого делать), и каждая мать думала: "Может и моего сыночка кто-то там накормит, может и ему помогут..."





Настоящие (а не выдуманные пропагандой), героические подвиги, солдаты Красной армии стали "резко" совершать не из-за любви к родине - хер они клали на такую родину! Воинов из окопов поднимал... страх - за своих детей, своих жен, своих родителей. Никто не кричал "В атаку! За родину!" - такого не было никогда!



Именно страх за своих родных, помогал красноармейцам преодолевать страх быть убитым самому. Наши солдаты не щадили себя в бою, потому что наша родина, в противном случае, пригрозила не пощадить их семьи.




...Ровными рядами за плечами
Голубые светятся штыки.
Мы уходим белыми ночами
В черные прострелянные дни...
Вихрятся разрывы...
В дикой пляске -
Вздыбленные дымные пески.
И летят расколотые каски,
Как с венков железных лепестки...
Николай Зиновьев, старший сержант. Калининский фронт 41–42 гг.



"От героев былых времен не осталось порой имен..." А вот от генералов былых времен имена остались - гремящие, звенящие, блестящие, восходящие...





Маршал Победы после Победы...

"1 июня 1946 года на заседании Высшего военного совета Жуков подвергся публичной экзекуции. Его вину сформулировали так: "Маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным главнокомандующим высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства… Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывал себе разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной".

Сталин лишил Жукова должности Главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра вооруженных сил. Его отправили командовать войсками второстепенного Одесского военного округа.

Генерал-лейтенант Телегин - первый зам Жукова, арестован в рамках так называемого "трофейного дела" своего шефа. (Троих обвиняемых генералов - Кулика, Гордова и Рыбальченко, расстреляли. Еще нескольким дали от 10 до 25 лет тюрьмы. Сажать "маршала Победы" побоялись, ограничившись понижением в должности и удалением из Москвы).

Жуков - Вышинскому:
- Януарьевич, твоим польским богом клянусь, не вывозил я с Германии добро! Это "недоброжелатели" подсунули в мой дом километры тканей, килограммы золотых украшений десятки картин известных мастеров живописи... Ну, подумай сам, нафига мне, красному генералу, барахло это фашистское надобно? - Януарьевич, войди в положение...



Виктор Богомолов - личный охранник Жукова.



Охранять тебя от бед
Мне теперь резону нет!
Ты за собственную подлость
Сам должен держать ответ!
Л. Филатов

Так вот, за несколько месяцев до ареста, зам Жукова Телегин был уволен из армии вследствие скандала, связанного с вручением боевых орденов и медалей 27 артистам, в числе которых оказалась и известная певица Лидия Русланова.



После смерти Сталина Телегин полностью реабилитирован...

"Любить войну могут только спекулянты, генералы, штабные и проститутки. Им в военное время жилось как никогда, и нажиться они тоже сумели как никогда".
Эрнест Хемингуэй



Оправдаю. Отслужу.
Отстрадаю. Отсижу.
К угнетающей верхушке
Больше не принадлежу!
Л. Филатов



Жуков на пленуме ЦК: "Мы верили этим людям (Сталину и Молотову), носили их портреты, а с их рук капает кровь… Они, засучив рукава, с топором в руках рубили головы… Как скот, по списку гнали на бойню: быков столько-то, коров столько-то, овец столько-то… Если бы только народ знал правду, то встречал бы их не аплодисментами, а камнями".



Жуков:
- Дни моих самых больших радостей совпали с радостями Отечества. Тревога Родины, ее потери и огорчения всегда волновали меня больше, чем личные.
Хрущев:
- Вот за это и пиздуй в отставку!



Из воспоминаний Жукова: "За малейшую оплошность хозяин бил нас немилосердно. А рука у него была тяжелая. Били нас мастера, били мастерицы, не отставала от них и хозяйка. Когда хозяин был не в духе – лучше не попадайся ему на глаза. Он мог и без всякого повода отлупить так, что целый день в ушах звенело. Иногда хозяин заставлял двух провинившихся мальчиков бить друг друга жимолостью (кустарник, прутьями которого выбивали меха), приговаривая при этом: "Лупи крепче, крепче!" Приходилось безропотно терпеть. Мы знали, что везде хозяева бьют учеников – таков был закон, таков порядок. Хозяин считал, что ученики отданы в полное его распоряжение и никто никогда с него не спросит за побои, за нечеловеческое отношение к малолетним. Да никто и не интересовался, как мы работаем, как питаемся, в каких условиях живем. Самым высшим для нас судьей был хозяин. Так мы и тянули тяжелое ярмо, которое и не каждому взрослому было под силу.

Все страхи детские всегда,
переходят в жизни "измы"...
И Жуков, взмахами жезлА,
привил всем страх от "коммунизмы".



"...Мы все войны шальные дети,
И генерал и рядовой.
Опять весна на белом свете,
Бери шинель, пошли домой".
Б. Акуджава



"О мертвых или хорошо, или ничего, кроме правды" - говорил древнегреческий поэт Хилтон.

p.s.
- Геракл, зачем ты держишь небесный свод?
- Меня подставили!



pp.s
Есть такая арабская поговорка: "Как легка война для зрителей!". Когда ура-патриоты в России кричат "фашизм не пройдет!", такое ощущение, что они требуют расширить ворота.



ppp.s
Когда с поля враг бежит,
сразу много храбрецов.
Больше рядом не смердит,
от обгаженных трусов.


Tags: война, вставай Россия, зомбоящик, лохи, стихи, трагедия, уроды
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment