April 28th, 2016

- Женщина у вас тормоза есть? - Конечно! Нo они нe рaботают...

Не отпускает Филю Алла...
Максимов сколько б не меняла,
засела в сердце, как в печенку,
в мозги, в мечтания, в мошонку...

Тристан, Ромео, Дант, Петрарка -
тоскливый, жалкий вид огарка.
Достоин только лишь Киркоров,
любвеобильных разговоров.

И пик прекрасной этой драмы
застыл шедевром панорамы:
для смертных нас - Даная-Алла,
во всей красе своей предстала.

Пусть 2 мая в этом году не будет. После первого - сразу третье...

"...Враги Украины явно готовятся, в том числе в Одессе и Одесской области. Хочу еще раз обратиться к президенту Украины и еще раз потребовать помочь нам навести порядок... Я обращаюсь и прошу президента без всякого промедления ввести в Одессу подразделения Национальной гвардии Украины, предварительно снабдив их всем необходимым, в том числе и продовольствием, обеспечив ночлегом...".



Президент Хазарского каганата Вальцман Петр поручил ввести до 1000 правоохранителей в Одессу для защиты общественного порядка.



Первые 300 головорезов уже прибыли...



Советник жида Авакова (главного мента хунты) Стасик Речинский:

"На самом деле, основной новостью Украины последних нескольких недель были не премьериада и не генпрокурориада. Основной новостью был разгон сепаратистов в Харькове силами гражданского корпуса "Азов". Это дает надежду на то, что в Одессе на майские ничего не произойдет. И в других городах Украины не будет "русской весны-2". Государство иногда не хочет, иногда боится, иногда не может подавлять появляющиеся сепаратистские очаги. Но это может делать гражданское общество, и оно это делает. Да, это выглядит не демократично. Но ведь и время сейчас на самом деле не демократичное.

Поэтому помните - люди, которые бьют сепаров на улицах, стоят между вашей спокойной жизнью и вооруженным пьяным быдлом с колорадскими ленточками на улицах ваших городов, между вашим спокойным сном и минометными обстрелами.

Диалог дня

- Представляешь, меня вчера ограбили и изнасиловали!
- Опять? Как на этот раз?
- Да села в частника, там еще какие-то мужики сидели, улыбались, комплименты говорили. Из машины позвонила маме, сказала, что ушла от своего козла, забрала все деньги, которые нашла в доме, и все свои драгоценности... Не пойму, почему именно на меня валятся все неприятности? Что я делаю не так?

Страстная пятница

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной".

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: "Вас Господь сподобил
Жить в дни Мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников Себя предаст".

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: "Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьму крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты".
Борис Пастернак